"Они спросили нас, солдатам снятся-ль сны?
Мы знали, но молчали, что будто не о нас,
Уже все спеты песни, и сказаны слова. Сыны,
Пускай хоть ваше отчество напомнит вам про нас."

Эссе написано в стиле и манере изложения русской литературы рубежа 19-20 вв.

...За мной гнались какие-то страшные чудовища, серые, мохнатые и бесформенные. Они хватали меня длинными руками, старались подмять под себя, а я не мог бежать. Мои ноги вязли в чем-то мягком, руки были спеленаты. Я старался катиться, переваливался с боку на бок; грудь давило, дыхание то и дело прерывалось. Серые, мутные сумраки окружали меня. Не хватало воздуху, а чудовища настигали, наваливались... Это были уже не чудовища, это были псы, Псы Войны в круглых тюбетейках и черных платках, чернобородые, со зловонным запахом перегнившего на зубах мяса...

Я сознавал, что это сон, но мне все равно было страшно. Даже во сне! Страшно того, что я не в состоянии буду проснуться. Я делал усилие, чтобы закричать, и не мог! Я хотел шевелить руками, но не мог! Я пытался вдохнуть воздух, но тоже не мог. Я начал мычать, я напряг все мышцы и... проснулся.

Первым делом было - вздохнуть. Но сразу я этого сделать не мог. Дыхание было прерывисто, на груди лежало что-то тяжелое. Наконец, я повернулся на бок и протянул дрожащую руку к ночному столику, чтобы отыскать спички. Пальцы шарили в потемках, наталкивались на часы, на стакан с водой, но спички не попадались. А я не мог перенести окружавшего меня полного мрака.

Но вот под пальцами зашуршала коробочка. Я взял ее, приподнялся на локте, вынул спичку, чиркнул - спичка загорелась. Я слышал, что она горит, я чувствовал это, но света не было. Я ощущал кончиками пальцев тепло. Вот-вот, казалось мне, что огонь обожжет их, и затрещит кожа рук, но мрак был полный. Страшная мысль пронизала мой мозг:

"Я ослеп!"

Ужас охватил меня. Холодная дрожь затрясла мое тело, виски сдавило, я сделал усилие, чтобы вскочить с кровати, и... я снова проснулся!

Я вздохнул. Ох, слава Богу, это был сон! Но какой страшный! Как он расшиб меня всего. Болели плечи, ломило руки. Но я дышу, тяжело, с трудом, но я - жив! Скорей разорять мрак ночи! Я наклонился над ночным столиком и почти сразу нашел коробку спичек. Я чиркнул одну из них, головка отломилась и не зажглась. Другую, третью, наконец четвертая вспыхнула. Но... света не было!

- Господи, Боже! - вырвалось стоном из моей груди. - Так я действительно ослеп?! Я ослеп! Ослеп! А спичка горела без света...

Нет, я знал, что она светит, но я не видел этого! Свет был по ту сторону моего зрения, его заслоняла от меня странная завеса слепоты... А спичка все-таки горела. Я чувствовал в руке как бьется ее маленькое пламя. Я ждал, когда оно обожжет кончики моих пальцев... Ну, вот и обожгло! И тотчас, будто сотни раскаленных иголок впились под ногти. Я махнул рукой, чтоб бросить горевшую спичку и... проснулся в полном мраке.

Я почувствовал, что проснулся настоящим образом; сон сняло, как рукой, меня бил озноб, все тело сокращалось, и, казалось, шевелились сами волосы на голове. Мне страшно было теперь протянуть руку, страшно было зажечь спичку.

"А что, если я теперь, уже наяву, опять не увижу света? А что, если я действительно ослеп... и страшный сон предупредил меня об этом? Вещий сон?!

Мрак давил меня, мешая дышать. Я стал шарить вокруг и не узнавал, где я? Попадались какие-то холодные металлические формы и предметы. Где же спички, где ночной столик? Боже, где я? Может, меня поймали те жуткие чудовища со зловонной пастью?

И мне показалось, что все для меня умерло, все! Жизнь оборвалась, но еще теплится, как та спичка без света. Я попытался рывком сесть и... со всего маху ударился обо что-то головой. Искры брызнули из глаз. Некоторое время я ослеп от боли и неожиданности, но постепенно пришел в себя. Подняв руки вверх, я ощутил округлость металлической формы, и будто электрическим током прошибло сознание догадка: это был башенный погон танка! Моего танка!

Я спал внутри него, постелив телогрейку и старое походное одеяло на ящики с боеприпасом, что лежали на дне. Проснувшись окончательно, я полез наверх, в башню, нащупал рычаг командирского люка, привычным усилием откинул его, высунул голову из башни, вздохнул свежего горного воздуха и... проснулся!

...Комната была полна света: солнце напористо сочилось сквозь окно в комнату, ложась неровными белыми полосами на мое одеяло. Я лежал, разбитый, на постели. Но, какое счастье! Господи, как хорошо! Как хорошо просыпаться дома! С тех пор, как я вернулся оттуда, я просыпался так много раз! Уже ради одного этого ОТТУДА стоило вернуться!